А в наши дни и воздух пахнет смертью…
Б. Пастернак
Сейчас, конечно, не лучшее время для аналитических штудий, посвященных теме: «что произошло в России и с Россией? – как она докатилась до зверской войны с братским народом Украины?». Действительно, пока не видно конца войне. И что еще натворит Россия, не известно. Но понятно то, что цивилизованный мир не простит ей совершенных преступлений и в высшей степени жестко будет наказывать. Причем процесс наказания может затянуться на десятилетия. – Не исключаю, что учебник истории России XXI века будет называться «Преступление и наказание».
И уже сегодня преобладающим настроением становятся подавленность, страх за ближайшее будущее и неверие в возможность какого-либо выхода из сложившейся ситуации. Эти настроения пока проявляются в узких, приватных кругах, в семье, в среде ближайших друзей. Режим по-прежнему контролирует всю публичную сферу (полностью оккупированы СМИ, которые 24 часа в сутки отравляют сознание граждан). Диктатура противодействует любой возможности прямо и открыто оппонировать преступной политике, подавляет всякое, даже минимальное, инакомыслие.
… Так вот, хоть и не лучшее время для аналитических штудий, независимо от этого попытаемся понять происходящее.
***
У нас ведь уже был тоталитаризм[1], и мы, вроде бы, от него освободились. – Некоторое время казалось, что он «прожил» тот цикл, что отвела ему история. Однако события в России последних лет, содержание которых состоит в возвращении к тоталитарным практикам и «идеологии», опровергают это предположение. После определённых успехов «детоталитаризации» пришло время ренессанса тоталитарных потенциалов.
Попробуем хотя бы отчасти уяснить генезис и природу нашего тоталитаризма–2 (Т–2).
В память ушедшего в этом году Александра Львовича Янова я буду говорить о путинской России на фоне поствеймарской Германии. Такой подход уберегает нас от (печальной) гордыни самооплевывания – и в тоже время не означает отказа от (необходимого) жесткого самоанализа.
Забегая вперед, скажу, что этот исследовательский подход дает неожиданные (и для меня самого) результаты, обнаруживая удивительную схожесть Т–2 и национал-социалистического (NS) –режима.
(Заметим: автор этого текста не выходит за рамки современного российского законодательства, запрещающего сравнивать нацистский и коммунистический порядки. А вот среди нарушителей сегодня оказался бы первый секретарь ЦК КПСС, председатель Совета министров СССР Н.С. Хрущев. Он писал: «Сталиным были совершены преступления, которые были бы наказуемы в любом государстве мира, за исключением фашистских государств, как, например. Гитлера и Муссолини». Вообще, этот «отец оттепели» позволял себе; Сталина называл «преступником».)
Схожесть Т–2 и NS–режима дает основание предполагать наличие некой тоталитарной субстанции, которая может манифестировать себя в различных национальных, темпоральных, социальных, технологических контекстах. – Тоталитарные режимы суть оформление тоталитарных потенциалов, присутствующих в обществах современного типа (массовых, урбанизированных и проч.). Они самоутверждаются в опоре на эти потенциалы, разнуздывая и организуя их.
***
Итак, о схожести NS–режима и Т–2. – Для начала ответим на вопрос: как они появляются на свет?
Гинденбург передает власть Гитлеру. Использует конституционное право президента формировать правительство в том случае, если в рейхстаге не может составиться коалиция, способная сама организовать новый кабинет. Гинденбург «обкладывает» Гитлера своими людьми, «старыми» консерваторами. Вскорости Гитлер освобождается от опеки и верховодит уже единолично.
Ельцин передает власть Путину. Использует свои огромные президентские возможности (по Конституции). «Обкладывает» Путина своими людьми. Довольно быстро (за три – четыре года) Путин освобождается от «ельцинских» и правит единолично.
Обе диктатуры во многом держатся на противостоянии «врагам» и попытках возвращения великодержавного статуса. В их программах: собирание «своих» земель, апелляция к славному прошлому, отрицание демократии как чужеземной (западной) заразы …
12 декабря 1993 года принимается новая Конституция России. Проходят выборы в Государственную думу. А вот выборы президента не проводятся – притом что Ельцин был избран по старой Конституции и тогда, когда РСФСР была в составе СССР. Однако это почти никого не удивляло – президентские выборы казались тогда политически не целесообразными. Шаткость, непопулярность демократии продемонстрировала избирательная кампания в Думу (12.12.1993). – Так возрождались условия, при которых верховная власть делала что хотела, не ограничивая себя конституционными нормами («хозяин сказал …», «шеф сказал …»). Но если конституционные нормы не имеют преимущественного влияния, то его перехватывают те, кто «жадною толпой стоят у трона» – «семья», фавориты, друзья-собутыльники, личная охрана и т.д.
И Гинденбург, и Ельцин оставляли своим наследникам не только власть, но и политические пространства, заполненные теми, с кем предстояло бороться. В России это олигархи, зависимые от них СМИ, политические партии и движения, в той или иной степени автономные от режима, свобода слова и свобода критики власти, присутствие в стране иностранных «партнеров», которые действовали самостоятельно, не спрашивая разрешения у Кремля (Сорос и др.). В этой борьбе складывалась и обретала зрелость путинская система, оттачивался инструментарий нападения и запугивания. В общем, Путин показал, как он «мочит в сортире».
В обоих случаях произошли события, которые резко ускорили становление тоталитарных режимов. В Германии это поджог Рейхстага. В России – разгром ЮКОСа и НТВ.
***
… Дряхлого, пьяного, расслабленного Ельцина сменил моложавый, спортивный, грозно-энергичный человек. «Свой», «рабочий парень», убежденный трезвенник, афиширующий уважение к советскому (первое, что сделал, – вернул гимн СССР и памятную доску Андропову на здании КГБ). Чекист, дзюдоист, «служивый»! Не чета всем этим полукровкам-олигархам, которые в любой момент могут смыться в свой Израиль. Нет, это природный русак у себя на родине; он не отдаст ее никаким денежным мешкам и обслуживающим их демагогам.
В какой-то момент большинство народа оказалось коллективным Путиным, а он сам – индивидуализацией и персонификацией этого большинства. Путин не только выигрывал выборы, но и завоевал внутреннюю склонность народа. Его главный электоральный успех был не в миллионах бюллетеней, отданных за него, а в душевной, психической, энергетической поддержке масс. Он был им столь же внутренне близок, как был чужд, к примеру, Егор Гайдар.
Все это, несомненно, напоминает ситуацию конца 1920 – начала 1930-х годов в Германии. Передача власти Путину – такой же разрыв с 90-ми и их устоями, как передача власти Гитлеру явилась разрывом с 20-ми. История Веймарской республики фактически закончилась. Для немцев это ясно, бесспорно. Нам же еще предстоит осознать, что трансляция власти от Ельцина к Путину оказалось стартом в становлении диктатуры.
Если могильщиком Веймарской республики было радикальное массовое движение, формально входившее в политическую систему, но отрицавшее ее основания и целеполагания, то похоронщиком несовершенной демократии 1990-х стала радикально-антидемократическая структура, формально входившая в демократически-олигархическое государство Ельцина. Эта структура оказалась исторически призванной демонтировать вчерне построенную демократическую систему. Демонтаж сопровождался (или шел синхронно) с возведением диктатуры спецслужб во главе с ФСБ.
***
В каком-то смысле этим персонажам близок Д. Трамп. Но его к власти привели не престарелые «начальники», а американские граждане. Точнее, та их часть, которую Владислав Сурков квалифицирует как «глубинный народ» (верный «традиционным американским ценностям» и враждебный всяким там глобализмам). Можно сказать: Трамп персонифицировал этот народ. Который во многом был коллективным Трампом. США были спасены устойчивыми и эффективными демократическими институтами. Они оказались сильнее «воления» (выражение известного русского политика и идеолога первой половины XX века В.В. Шульгина) Трампа, вроде бы, оседлавшего народную стихию.
***
… Но вернемся в Европу. Помимо трансляции власти, мы можем обнаружить и другие типологически схожие механизмы постдемократических диктатур.
Ни Веймарская Конституция 1919 года, ни российский Основной закон 1993-го не были отменены. Но в конституционные тексты были внесены такие поправки, которые кардинально изменили политическую реальность. Прежде всего они касались институтов верховной власти.
В Германии рейхспрезидент и рейхсканцлер были объединены в один институт – он назывался фюрер Адольф Гитлер. Так была конституционно закреплена диктатура одного лица. Никаких легитимных способов сменить персонификатора не оставалось. В высшем органе представительной власти, рейхстаге, сидела единственно легальная в «третьем рейхе» партия – НСДАП (Национал-социалистическая рабочая партия), вождем которой являлся тот же Гитлер. Дуализм «рейхспрезидент / рейхсканцлер» был отброшен. А именно он выполнял функции механизма «сдержек и противовесов». Ликвидация федерализма (важнейшей основы германской политической культуры и традиции) окончательно добивала систему разделения властей и увенчала здание пожизненной диктатуры, главным организационным принципом которой был вождизм (фюрерство). Германская власть превратилась в иерархию фюреров – от общеимперского до местных и «отраслевых».
В России сначала увеличили срок президентства с 4 до 6 лет (что на практике означало до 12 лет), а затем «обнулили» президентские сроки Путина. Это был непобиваемый карт-бланш на «пожизненное» правление. Иными словами, на пожизненную личную диктатуру.
В обоих случаях были полностью ликвидированы политическая конкуренция, политический плюрализм. Парламенты признаны местами, где не может быть дискуссий. И если Троцкий говорил, что профсоюзы – приводной ремень партии, то в поствеймарский и постельцинский периоды германской и российской истории парламенты были превращены в приводные ремни диктатур. Как уже отмечалось, под полный контроль власти попали СМИ. Вместе с тем они стали важнейшими инструментами «тоталитаризации» обществ.
В отличие от большевиков, NS–режим и путинский Т–2 не отменили частную собственность. Но все ключевые сферы экономики и важнейшие производства поставили под свой контроль. Частная собственность из фундаментального принципа функционирования общества была превращена в декоративный узор, который должен приукрасить монотонную действительность «государственного капитализма».
Подчеркну: совпадают и автохарактеристики режимов. «Hitler ist Deutschland – Deutschland ist Hitler» / «Путин это Россия – Россия это Путин» …
Впрочем, мы можем обнаружить и другие сходства национал-социализма и Т–2. Конечно, имеются и существенные различия. Мне же было важно показать то, что тоталитаризм не является исключительно русским уделом. При определенных обстоятельствах им могут «болеть» и другие народы. – Примечательно то, что путинский Т–2 в немалой степени воспроизводит особенности германского (а не советского) тоталитаризма.
***
Таким образом, события последних лет (особенно последних месяцев) показали: тоталитаризм может возвращаться. Если очаги болезни остаются в организме, то у нее есть шанс вернуться (пусть и в другой форме). Если тоталитарный соблазн обществом не изжит, то он вновь способен отравить души миллионов. В России не была проведена тотальная и глубокая «работа над ошибками». Сталин у нас по-прежнему кумир, а «Мемориал», стремившийся напомнить имена жертв сталинизма, запрещен. – Чем больше объем сохранившегося тоталитарного, тем мощнее и страшнее оказывается Т–2. – Если исходить из того, что фундамент демократии 1990-х покоился на грандиозной «геополитической катастрофе» (как это полагает Путин), то Т–2 является эдаким геополитическим реваншем, восстановлением «справедливого» порядка вещей.
Путинский Т–2 – это отконвоирование России прошлого и настоящего в некую «историческую колею», придуманную для нее идеологами насилия и лжи. Самолюбование, невежество, аморализм, жадность, комплекс неполноценности, агрессивность, ложь и т.д. – ингредиенты Т–2. – Лидер германской революции 1918 г. Фридрих Эберт, впоследствии первый рейхспрезидент «Веймара», говорил, что ненавидит революцию как «смертный грех». (Это, кстати, очень по-немецки – как будто в него вселился Лютер.) Главари Т–2 могут (с полным правом) сказать, что ненавидят свободу и демократию «как смертный грех».
В науке давно ведутся споры, что первично – внутренняя или внешняя политика? какая из них является определяющей? Мне же кажется важнее ответить на вопрос: что лежит в основе и внутренней, и внешней политики? Иными словами, какова их первоначальная субстанция? Одна и та же – или разные? Мой ответ таков: у всех политик современного русского тоталитаризма имеется общее субстанциальное начало. Культ силы, отвержение толерантности и диалогичности, сакрализация насилия и войны.
***
По сообщению BBC, 10 апреля 2022 года «полицейские задержали москвича, стоявшего в Александровском саду, у монумента городу–герою Киеву, с томом «Войны и мира» Льва Толстого в руках. Его увезли в отдел полиции Китай-город». – Каково? Устроили на Украине кровавою бойню – и стыдливо отказываются произносить слово «война». Преследуют тех, кто называет вещи своими именами.
Сегодня у многих возникло искушение: найти в прошлом русской культуры и мысли нечто, что привело нас к Буче, Бородянке, Мариуполю, Краматорску … (продолжить?). Конечно, русский интеллектуальный продукт XIX – начала XX века не без морального изъяна (у других народов – тоже). Но зверства российской армии не имеют ментальных оснований в культуре и мысли прошлого.
Напротив, мужественный протест против войны нашел свое выражение в демонстрации одной из главных книг отечественной литературы. Именно в ней сформулировано понимание войны как абсолютного зла. И это есть ключевое русское слово. Своими действиями российская власть перечеркнула его. – Однако нельзя запретить «Войну и мир».
***
Что же с нами будет?
Как всегда, точные слова находит русская поэзия.
Ждущих у входа нету –
Мы превратимся в немцев
46-го года.
Новое поколенье
Будет носить, не скинув,
Робу вины, презренья.
Взгляд исподлобья в спину.
Будет метаться днями,
Будет не спать ночами
И говорить с тенями,
Слыша в ответ молчанье
Сергей Плотов
Там не стоит свобода.
Мы превратимся в немцев
46-го года.
Новое поколенье
Будет носить, не скинув,
Робу вины, презренья.
Взгляд исподлобья в спину.
Будет метаться днями,
Будет не спать ночами
И говорить с тенями,
Слыша в ответ молчанье».
(Сергей Плотов)
Это вполне вероятный прогноз будущего. И не самый пессимистический. «Немцы 46-го года» уже в 1956-м были вполне благополучным народом, во многом сумевшим преодолеть свое национал-социалистическое прошлое, и постепенно возвращались в семью демократических стран.
***
… В эти дни Запад доказал, что он реально существует. При всех его проблемах, внутренних противоречиях. И от него сегодня зависит главное: покарать злодейскую Россию. Наказать военных преступников. А затем, преодолевая отвращение, протянуть России руку. Помочь ее слабым демократическим силам восстановить страну – морально, экономически, политически. Вернуть Россию в мировое сообщество. Иные подходы – только безжалостный или только снисходительный – приведут к тягчайшим последствиям.
Россию ни в коем случае нельзя оставлять наедине с собой. Чувство метафизического одиночества, брошенности может в очередной раз привести к обострению «ressentiment». К тому же не следует забывать, что Россия обладает ядерным оружием и имеет место постоянного члена Совета безопасности ООН. И надо (всем!) думать о новой рамке отношений Украина – Россия. Это тема обустройства не только Восточной Европы. Это глобальная проблема. Ошибочная позиция по этому вопросу может вновь способствовать мировому взрыву.
[1] Тоталитаризм есть одна из форм радикального отказа от фундаментальных принципов существования европейской цивилизации. Иначе говоря, это наиболее радикальная форма антропологического кризиса (катастрофы).