(Опыт политической гносеологии)
Андроповские лейтенанты – молодые гэбешники 1980-х годов. Эти способные «ребята» после вузов (и технических, и гуманитарных) сумели пристроиться в КГБ. Знание языка (языков), занятие спортом, активное комсомольство, нередко рабочее («простое») происхождение – характерные черты тогдашних лейтенантов. Сегодня им под 70 или слегка за 70. Россией правят уже более 20 лет.
***
Это очень важно, что они оказались в КГБ в начале 80-х. Ужесточение политики в отношении Запада, сбитый южнокорейский «Боинг», разгром диссидентского движения, афганская авантюра … Вот атмосфера, в которой происходила их гэбешная социализация. Это – не относительно расслабленное («оттепельное» и «постоттепельное») время старших товарищей (конец 1950-х – самое начало 1970-х). У них бы замечательный шеф. Особенно он выделялся на фоне впадавших в маразм и физическую немощь большинства членов Политбюро, секретарей ЦК и т.д. Умный, активный, строгий (если надо, то и жесткий), эффективный, Андропов не мог ни привлекать их симпатий. За ним – как за каменной стеной.
На закате Советской власти лейтенантам повезло: они съездили в длительные зарубежные командировки (США, Европа, Африка). Новый опыт, соприкосновение с более высокими, чем в СССР, стандартами потребления (даже в Африке, где они имели дело в основном с лидерами «прогрессивных» движений). – Все это вместе взятое придавало им уверенность, смягчало чувство несогласия с тем, что делали Горбачев и его сподвижники. Хотя, конечно, обида, горечь за развал советской системы и многонационального СССР навсегда осели в их сердцах. Поэтому, глядя на «разврат» перестройки, они твердили: «За державу обидно!».
Андропов дал им мощный импульс: бороться с инакомыслием, не доверять «либералам–западникам», мягкотелым и злоумышленным детантщикам–плюралистам. И от него же – прагматичное видение мира, циничное понимание природы человека («каждого можно купить», «каждого можно запугать»). Сегодняшние массовые репрессии против инакомыслящих – в определенной степени, позднее издание андроповщины. Только «лейтенанты» оказались посильнее своих наставников. У них гораздо больше власти и никаких ограничителей (скажем, в виде «либерально» настроенных цековцев – одной из опор близкого тогда начала горбачевских реформ). Оппозиция же «лейтенантам» в истеблишменте – слабая.
Народу (в целом) господство «лейтенантов» по душе. Наконец пришли патриоты. И вообще – свои люди.
Действительно, – патриоты. В науке, например, бдительно следят за инакомыслием (я – одновременно свидетель и обвиняемый) и фактически запрещают свободные контакты с западными учеными. Вместе с тем загоняют отечественные науку и образование в количественную отчетность западного образца (от которой бегут сами западники) – и отправляют своих детей учиться за границу (там у родителей капиталы, недвижимость, связи). Или в экономике: борются с коррупцией, прижимают не всегда покорных олигархов – при этом сами неслыханно обогащаются и продвигают на первостепенные должности своих детей.
***
Объем власти Путина и его сподвижников вполне сопоставим со сталинским. Это не каталог полномочий, которыми они монопольно владеют, а объем террора – наличного и потенциального – находящегося в их руках. Если здоровая и эффективная экономика опирается на стабильную национальную валюту, обеспеченную «золотым запасом», то зрелая диктатура – на террор, «обеспеченный» имеющимся потенциалом насилия. Развитие здоровой экономики предполагает перманентное инвестирование в нее финансовых средств. Существование зрелой диктатуры – перманентное инвестирование в ее функционирование средств насилия, ненависти, запугивания. Как «здоровые» деньги суть кровеносная система здоровой экономики, так террор – кровеносная система зрелой диктатуры. Причем у последней постепенно усиливается аппетит. Чтобы сохраниться, ей необходимо усиленное питание (пожирание).
Вновь вспоминается Сталин, утверждавший, что по мере строительства социализма обостряется классовая борьба. Множится число «врагов народа»[1] – и, соответственно, качественно более важной становится деятельность госбезопасности. Для Сталина, обучавшегося в семинарии, «враг народа» – что-то типологически схожее с врожденным первородным грехом. То есть каждый, даже самый верный сталинец, является носителем «врожденной» потенции «врага народа».
Путин учился в советской школе, на юридическом факультете Ленинградского университета и в каком-то закрытом центре подготовки КГБ. Ему (впрочем, и другим «андроповским лейтенантам») объясняли: враги не спят, они не знают усталости, пытаются навредить нашей советской родине (здесь напомню, современная Россия / РФ является наследницей Советского Союза, в том числе и его правопреемницей). И в этой своей вредительской деятельности они опираются на самих российских граждан. Особенно на представителей «гнилой» интеллигенции («гнилой» – оттого, что ориентируется на ценности и институты «гнилого» Запада; т.е. она инфицирована западной заразой). Путинская диктатура и фактически, и формально (юридически) приписывает интеллигенции, которая есть мозг и совесть нации, а не «говно», как выражался Ленин, презумпцию «врожденной» виновности. Почему «врожденной»? – Да потому что все они с младых лет замышляют какую-нибудь идеологическую диверсию против «исторической правды».
Главным толкователем и хранителем которой является верховный жрец диктатуры.
Таковы, скажем пышно, онтологические принципы функционирования сталинизма и путинизма. Конечно, имеются и различия, но они – второстепенны по сравнению с онтологией режимов и являются, прежде всего, следствием темпорального несовпадения. Проще: следствием разных исторических эпох.
Корни второго издания сталинизма (подчеркну: не бонапартизма, который никакого отношения к современной русской ситуации не имеет) не надо искать в неотменяемом наследии Золотой Орды, опричном режиме Иоанна IV и петровской воспитательной диктатуре. Продуктивнее обратить внимание на наследие Е–Сарионыча (как называл Сталина Солженицын).
***
Историческая задача моего поколения (рождения середины XX в., т.е. сверстников «андроповских лейтенантов») – разобраться с природой сегодняшней диктатуры. Предлагаю версию.
Альтернатива диктатуре – совокупность «разрядочных» идей. Примат общечеловеческих ценностей над групповыми (национальными, классовыми и т.д.) – отсюда и примат международного права над национальным, по Конституции 1993 г. Верховенство прав человека вне зависимости от его ментальных ориентаций и т.д. Разрядка международной напряженности. Общий дом от Лиссабона до Владивостока, а еще лучше: от Ванкувера до Владивостока … Все эти идеи и попытка их осуществления привели к краху СССР. – Путинизм есть отказ от этих «ликвидаторских» идей и практик. С ним согласна и большая часть народа. Как и всегда, поддерживающая победителя.
Отказ от сталинизма и путинизма, с их онтологическими основами, – не «красивая» форма речи, не краснобайство комнатных говорунов, но экзистенциальная потребность российского человека (даже если он не включен в новую этническую элиту – «государствообразующий народ»). – В противном случае, мы окажемся на свалке истории. Причем все. И те, кто одобряли, и те, кто не сумели остановить.
Нам предстоит (если рассуждать оптимистически) перемена ума – онтологические основы диктатур должны быть преодолены в нашем сознании. Это и есть revolution of perception, о которой говорит наука. Только такие революции закрывают уже не нужное (но еще опасное) прошлое и открывают возможности для будущего.
А что, в отечественной истории подобное бывало? – Да. К примеру, во времена перестройки и предшествующие ей годы. Носителями ментальных перемен были диссиденты, часть столичной (московской и питерской) интеллигенции, «либеральные» сотрудники ЦК (Черняев, Яковлев, Шахназаров и др.). Радио (зарубежное), Тамиздат и Самиздат «разгоняли» эти настроения. Отчасти они проникли в общество. Их хватило на освобождение от коммунизма, нейтрализацию ГКЧП, на противостояние красно-коричневым осенью 1993 г., на недопущение победы Зюганова на выборах 1996 г.
Но постепенно потенциал эмансипации иссякал. Не была проведена широкомасштабная десоветизация и десталинизация. А ведь освободительные «мощности» нуждаются в постоянной энергетической подпитке.
Тем более что силы исторического реванша не просто не сошли со сцены, но, «очистившись» от компрометировавшей их идеологии и ловко используя промахи ельцинской власти, обрели новое дыхание.
Это означает, что будущий общественный подъем и новая «революция сознания» потребуют от нас (или наших потомков) более серьезной проработки прошлого, более решительного разрыва с теорией и практикой гэбэшной диктатуры, наследницы сталинизма, – соответственно, будет покончено и с андроповщиной.
[1] Этот термин попал и в Конституцию 1936 г.: «Тот, кто ставит своей задачей расшатать социалистический строй, – тот враг народа». Выстраивается занятная цепочка: «лишенец» (Конституция 1918 г.) – «враг народа» – «иностранный агент», «нежелательная организация» (современное законодательство).