Геополитические объяснения истории всегда казались мне чем-то недостойным и недостоверным. В геополитических построениях я видел нечто схожее с законами истории марксизма-ленинизма. Некие внеличностные «данности» определяют и направляют исторический процесс. Человек же есть послушный (или непослушный) материал, из которого и лепится этот исторический процесс. Подобным псевдо-объективизмом, как бетоном, заливали пространство свободы воли человека, обещанной нам Сыном Божьим.
В том числе геополитика есть оправдание Realpolitik. То есть политики, не отягощенной моральными ориентирами. Кстати, такой подход имеет прочные корни в русской мысли. Еще в середине XIX столетия известный историк и идеолог-консерватор М.П. Погодин писал: «Для людей Новый завет, а для государства в политике – Ветхий, око за око, зуб за зуб, а иначе оно существовать не может»[1]. В начале того же века Н.М. Карамзин назидал Александру I: «Вы думаете восстановить Польшу в ее целостности, действуя как христианин… Государь! Вера христианская есть тайный союз человеческого сердца с Богом… Она выше земли и мира… Солнце течет и ныне по тем же законам, по коим текло до явления Христа-спасителя. Так и гражданские общества не переменили своих коренных уставов: все осталось, как было на земле и как иначе быть не может»[2].
Надо сказать, что подобные и схожие идеи были характерны не только для русской мысли. Что касается геополитики, то это вообще изобретение нерусское. Но сегодня ставшее популярным и у нас. Именно геополитическими интересами СССР объясняется пакт Молотова–Риббентропа. То же самое можно сказать о двух мировых войнах. В обеих Россия вместе с западными демократиями воевала с Германией. И это при том, что сталинизм по своей природе был враждебен этим самым демократиям. Но мировоззренческие и этические соображения были отодвинуты в сторону и на первый план вышли геополитические интересы.
Так что же: да здравствует геополитика?!
Но прежде чем петь ей гимны, обратим внимание на два договора России – в 1807 году с Францией и в 1939 году с Германией.
***
В 1807 году в Тильзите произошла встреча Наполеона и Александра I. Наполеон, по просьбе своего «нового друга», возвратил прусскому королю половину его владений. Из бóльшей части тех польских земель (областей), которые достались Пруссии при разделе Речи Посполитой, было образовано «герцогство Варшавское» под протекторатом Наполеона и номинальной властью саксонского короля. Белостокская область была уступлена России. Александр согласился принять «континентальную систему», т.е. прекратить торговлю с Англией и прервать с ней всякие отношения.
В вознаграждение за дружбу (и за убытки, с ней связанные) Наполеон предоставил своему союзнику возможность усиливаться за счет Турции и Швеции (последняя была в союзе с Англией). Война с Турцией – 1806–1812 годы. По Бухарестскому миру Турция уступала России Бессарабию. Война со Швецией (1808–1809 годы) принесла России Финляндию. В скором будущем – Великое княжество Финляндское.
В результате Тильзита Наполеон обеспечил свой тыл на востоке Европы и мог сосредоточиться на борьбе с Англией, готовясь к высадке на острова. Александр «направил» своего многолетнего соперника на запад и отодвинул сроки неминуемой войны с Наполеоном. Все это произошло за счет Польши и косвенно Финляндии и Бессарабии.
В войне Наполеона с Австрией в 1809 году Россия, в качестве союзника Наполеона, должна была выступить на его стороне. Но ограничилась лишь военной демонстрацией. При этом вынудила Австрию держать часть войск на востоке страны. После своей победы Наполеон отблагодарил союзника. В 1810 году Россия получила восточную Галицию (Тарнопольский округ).
***
В 1939 году был подписан Договор о ненападении Германии с СССР (пакт Молотова–Риббентропа). Затем Договор о дружбе и границах. Договоры имели секретные приложения (протоколы), по которым разграничивались сферы влияния Германии и СССР. Москве отходила восточная Польша, балтийские республики (включая Литву), Финляндия, Бессарабия (тогда часть Румынии), Северная Буковина. 17 сентября 1939 года РККА вошла в Польшу. К этому моменту польская армия была разгромлена немцами. В августе 1940 г. Бессарабия была передана Румынией СССР.
За счет очередного раздела Польши Гитлер обеспечил свой тыл на востоке Европы и повернул на запад, воевать с Англией и готовиться к высадке на островах. Сталин же «направив» своего нового союзника на запад, отложил сроки неминуемой войны с Гитлером.
***
Сходство Тильзитского мира и пакта Молотова–Риббентропа налицо. При том, что сейчас речь не идет о коренных отличиях наполеоновской и александровской администраций на оккупированных территориях, с одной стороны и террористических режимах Третьего Рейха и СССР, захвативших восточноевропейское пространство, с другой. Мы имеем в виду очевидное подобие внешнеполитических конфигураций и решений. (Нападение СССР на Финляндию в конце ноября 1939 г. – тоже результат пакт Молотова–Риббентропа.)
Это, как мы знаем, не единственный пример «ситуационного повтора» в истории внешней политики. Видимо, действительно существуют некие геополитические константы, которые проявляют себя на протяжении длительных исторических периодов. И эти константы порою бывают сильнее и влиятельнее, чем социальные изменения и специфика разных эпох.
***
Здесь хотелось бы вспомнить интересные геополитические наблюдения крупнейшего русского политического мыслителя П.Б. Струве.
«Когда после войны 1870–1871 годов… первый президент Французской республики Тьер… встретился в Вене со знаменитым немецким историком Ранке… и спросил – с кем после свержения Наполеона III Германия ведет войну? Ранке отвечал: с Людовиком XIV. Этот ответ для того, кто знает историю Европы, ясен. Смысл его заключается в том, что Эльзас был присоединен к Франции Людовиком XIV, и Германия в последней трети XIX века вела войну с Францией за отторжение Эльзаса…
Германия в 1914 году начала войну против России и вела ее против Ивана Грозного и Петра Великого»[3].
И далее: «Для Германии новой и основной целью войны… было сокрушение России, как великой державы, в ее историческом образе и ее исторической мощи»[4].
Иными словами, Германия хотела отбросить Россию ко временам Ивана III (вторая половина XV в.), то есть фактически вытеснить из Европы, вернуть в границы Золотой Орды. По существу: «отменить» многостолетнее развитие и расширение русского государства в сторону Европы.
Фактически Струве имеет в виду следующее: существует некая историко-геополитическая партитура, по которой время от времени играют субъекты мировой политики. В конце XIX в. (или начале ХХ-го) можно продолжить тяжбу, начатую в конце XVII в. (или в конце XV-го). Меняются действующие лица, но сохраняется геополитическое содержание «игры» (партитуры). Абсолютистское государство Людовика XIV и республиканское государство Тьера решают одну и ту же геополитическую задачу: «Эльзас наш!»
***
Казалось бы, все это льет воду на мельницу геополитического объяснения исторических событий и фактов. А также опровергают персоналистский подход к истории, заявленный в начале этого текста. Когда-то великий И. Бродский утверждал: эстетика первичнее этики. По аналогии можно было бы сказать: геополитика первичнее морали, различения добра и зла, личностного выбора. Тем самым мы находим субстанциальное оправдание каких-то высших по отношению к человеку ценностей, «данностей».
Да, трезвый анализ политики и истории должен включать в себя и «геополитическое измерение», зачастую, по видимости, перекрывающее (но не отменяющее) «этико-персоналистское». Так, евро-атлантическое сотрудничество и союзничество, которое мы наблюдаем уже около восьми десятилетий, имеют своей основой не только совпадение геополитических интересов, но и (в целом) общие представления о природе человека и общества. И именно эти представления являются краеугольным камнем евро-атлантической цивилизации и трансатлатнтической кооперации.
[1] Цит. по: Зеньковский В.В. Русские мыслители и Европа: Критика европейской культуры у русских мыслителей. – Париж: УЬСАpress, 1955. – С. 125.
[2] Цит. по: Миллер О.Ф. Славянство и Европа. – СПб., 1887. – С. 274.
[3] Струве П.Б. Размышления о русской революции. – София, 1921. – С. 5.
[4] Там же. – С. 4–5.